Вова-беда

Небольшая повесть об обычных, нормальных людях, а не о казнокрадах и жуликах. Для души повесть. Пусть душа чуть-чуть отдохнёт.

***

Лет 15 назад это случилось в Кинешме. Мужичок среднего возраста по имени Вова, но не автор этих проникновенных строк, как-то вечером в сентябрьскую пятницу натянулся так пьян, что почёл за лучшее с самого раннего субботнего утра улизнуть из дома на рыбалку, пока жена спит. А там уж, ближе к вечеру, как-нибудь само рассосётся.

Но похмелье-то качает буйную голову. Дёрнул Вова глоток из припасённой четвёрки и, надувая резинку, говорит коллегам:

— Я на фарватере заякорюсь!..

Ему коллеги пеняют:

— Ты чё, а вдруг пароход!

— Да какой пароход, сдохла навигация на Волге. Хочу на фарватере!

И верно. Выгреб на фарватер аккурат напротив Кинешемского бульвара, заякорился и с кормы, и с носа, пару удочек закинул, ещё дёрнул из четвёрки и благополучно задремал под лёгонькую ласковую волну.

Ближе к 9 утра сверху, разумеется, прёт сухогруз. Краеведы за давностью лет не могут точно сказать, чем он был гружён, может, лесом, а может, песком, но сидел в воде выше ватерлинии, а следовательно отвернуть с фарватера никак не мог. Хорошо, что вахту стоял сам капитан, и разглядел Вовину резинку издалека. Давай гудеть. Вова дремлет. Давай гудеть и материться по громкой внешней связи на всю Кинешму. Вова дремлет.

И тут капитан показал всему охреневшему экипажу ювелирность вождения сухогруза буквально в паре метров от Вовиной резинки. И орёт в громкоговоритель:

— Матросы (много-много мата), а ну (много-много мата) в этого (много-много мата), чем-нибудь (много-много мата)…

Один матрос хватает ведро на верёвке, которым черпают из Волги, чтобы палубу драить, и бросает им в Вову. А Вова в каком-то капюшоне был. И ведро с исключительной точностью надевается на Вовину голову. И не снимается. Что там было!..

Капитан матерится на всю Кинешму так, что Кинешма не слышала даже при битве с поляками в Смутное время. Матрос безуспешно дёргает за верёвку. Вова, наконец проснувшись, металлически кричит внутрь ведра. Его резинку влечёт за сухогрузом. Чайки хлопают в крылья представлению.

Обошлось. Сдёрнул матрос ведро с буйной Вовиной головы. Капитан, у которого кончились все слова, показал Вове кулак. Вова сказал: ну, ни х…ра себе! Допил четвертинку, вытащил якоря и погрёб к берегу.

С тех пор его зовут Вова-беда.