Мэр Иванова Александр Фомин — человек слова. Сказал, что по всему городу урн натыкает так много, что даже самый нечистоплотный горожанин не сможет мимо урны своими отбросами промахнуться, и сделал. Натыкал. Но переборщил в эстетическом смысле. Ажурные такие урночки заказал, элегантные, на одной тоненькой металлической ножке. Не учтя при этом, что ивановцы в подавляющем большинстве своем отличаются сообразительностью, энергией и недостатком дошкольного воспитания. В результате за какой-то всего-навсего месяц город преобразился, украсившись обилием тонких металлических «факов» спорного назначения, торчащих вдоль тротуаров. И вернулся к обычному своему состоянию урнового отсутствия.
(Бес журналистской подозрительности подзуживает написать: «а может мэр учитывал характер большинства ивановцев при покупке урновой элегантности, чтобы муниципальный заказ всё длился и длился?»).
***
Все местные ивановские радиостанции кричат: «Лежневская улица — новый центр города». Это они в рекламных целях кричат. Чтобы народ покупал квартиры в очередной многоэтажке, строящейся на Лежневской…
… которая в месте своего сужения с шести полос до двух образует на обочине большущий, ярко-зеленый лужок. По лужку ходит мужичок в резиновых сапогах и брезентовой ветровке. Он пасет в новом центре города пяток коз. И хвастается мне, что «еще только начало десятого, а ты только посмотри», и предъявляет пакет, до половины наполненный белыми и сыроежками. Пастух счастливо вздыхает и говорит:
— Пойду, домой отнесу, пусть жена пожарит.
И привязывает козу-вожака к металлическому штырьку спорного назначения, торчащему на границе лужка и тротуара.
***
По другую сторону тротуара, на свежеустановленном бордюрном камне, уперев башмаки в свежеположенный асфальт проезжей части, сидят двое дорожных рабочих в оранжевых жилетах и курят. Возле них испускает тепловые волны пришвартовавшийся на перекур здоровущий асфальтоукладчик. На желтом борту укладчика написано «Вертуозы дорог». Написано с любовью. Вернее, набито красной краской через трафарет, в котором кроме «е» еще бросаются в глаза буквы «о», выполненные в виде капелек дождя. Или слёзок. Раз трафарет, значит вертуозов дорог немало.
Раздаются вопли ментовской сирены, и мимо пролетает к месту государственной службы губернаторский кортеж.
Первый вертуоз:
— Вот бля!.. Думаешь для народа пашем? Х…й там! Вот для них, бля! Лучше бы, бля, Большую Воробьевскую заасфальтировать, там ща только на танке пропрешь. Так они, бля, по ней не ездят…
Второй вертуоз:
— А раньше знаешь, как делали?! Наймет какой-нибудь капиталист-сволочь бригаду стенки в своем дому штукатурить. А штукатуры ему х…рак — и яйцо куриное под штукатурку. Чтобы, гад, помнил о рабочих. Яйцо стухнет и воняет на весь дом, пока стенки не разломают…
И оба вертуоза с грустью глядят на свежеположенный асфальт.
***
Губернатор Михаил Мень мчится в черном лимузине к месту государственной службы. Сквозь затемненные окна лимузина ментовских воплей почти не слышно. В уголке правого губернаторского глаза, в том уголке, что противоположен слезной железе, мелькают пастух, козы, оранжевые дорожные рабочие, Рахманьков с бутылкой пива, подслушивающий разговор оранжевых.
Губернатор думает: «Это какая же свинья мне нож в спину всаживает?».
В его слезной железе начинает свербить, и он испускает ртом «о-о-о», закругленное в виде слезок. Или дождинок.
***
На самом деле это не губернатор придумал — сделать городок Плес туристическим центром федерального, а может, чем черт не шутит, и международного уровня. И не он двигает проект. Есть такой миллиардер (рублевый) — Шевцов — сделавший бабки на каких-то приватизированных в чубайсово время уральских заводах. Он владеет галереей живописи в Санкт-Петербурге и Плесом. Его сверхзадача — скупить почти все жилые домики исторической части городка и сделать из Плеса городок-гостиницу-туркомплекс на Волге, чтобы всякий состоятельный человек смог проникнуться великим чувством Левитана, писавшего «Над вечным покоем», и выдавить из себя благоговейную или, хотя бы, просто вертуозную слезу. А утерев ее, отдохнуть от накативших высоких чувств с полным европейским многозвездным комфортом. Но в русском стиле.
Дело доброе и нужное. Патриотичное, инвестиционное, культурологическое, экологическое и проч. Правда, коренным жителям Плеса теперь затруднительно не только поваляться в полупьяном виде на набережной, но и вообще добраться до своего домишки, но это мелочи. Как-нибудь утрясется.
Шевцов упрямо и методично двигал проект и при прежнем, еще народом выбранном губернаторе, двигает и теперь. Когда государство заимело так много нефте-рублей, что стало и на народ (который уже ничего не выбирает) хватать. В том числе и на развитие туризма. По специальной федеральной программе. Здесь-то и проклюнулся губернатором назначенный Михаил Мень, которому надобно хоть к чему-то руку приложить, чтобы зафиксироваться перед назначающим с хорошей стороны (патриотизм, инвестиции, культурология, экология). И во благо шевцовскому проекту включился административный ресурс.
Но российский административный ресурс очень своенравен и противоречив. Я бы даже сказал, что он не только антинародный, но и антибуржуйский. Плес был выставлен на соискание больших федеральных денег по конкурсу. И тут же получил первый удар ниже пояса.
Мень пригласил в Плес главного туристического чиновника страны с какой-то труднопроизносимой фамилией. И надо же было такому случиться, что пока этот труднопроизносимый пьянствовал на казенный счет в Плесе, в Москве, в его ведомстве милиция на глазах у всего честного народа, смотрящего телевизор, арестовывала его подчиненного за взяточничество. Причем подчиненный, знакомый, видимо, с азами кинематографии, очень артистично пытался избавиться от взятки, бросая деньги прямо под ноги следователю и телеоператору.
Второй прокол губернатору и Шевцову нанес в спину ивановский природоохранный прокурор совсем недавно, объявив, что причал в Плесе установлен незаконно и антиприродоохранно. А причал, надобно отметить, этот как бы пуп туристического Плеса. Не просто причал, не просто основная связь с большой землей, а как бы вокзал в Павловске во времена упадка империи. Т.е., культурный центр. Там даже модные дефиле устраивали с привлечением известных кутюрье, длинноногих девиц и того же Меня. А тут шлеп — и пожалуйте. Не то, что дефиле, но и белоснежные лайнеры не могут причалом пользоваться.
Шевцов, видите ли, в панике. Рвет рубаху на груди, жалуется губернатору и сзывает пресс-конференцию, чтобы обличить врагов патриотизма, инвестиций, экологии и т.д.
И чтобы вы думали? Из правительства Ивановской области звонят в газеты и казенным журналистам запрещают, а частным — рекомендуют не ехать на пресс-конференцию в Плес.
А губернатор едет мимо пастуха с козами и оранжевых дорожных рабочих и думает: «Это какая же свинья мне нож в спину всаживает?».
***
Я всегда предполагал, что взаимоотношения крупного бизнеса и государственной власти должны находиться в состоянии холодной войны, или вооруженного мира, или паритета. Это кому как угодно называть. Тогда нормальным гражданам жить хорошо, поскольку негодяи ни с той, ни с другой стороны не давят, занятые друг другом. Но вы чувствуйте, какой сейчас большой перекос в сторону казенных людишек? Оттого — и смешные (или грустные) конфузы, вроде плесского. У власти слишком много власти, и потому ее прорывает в неожиданных для самой власти местах. Вот и еще пример. Мелкий, но тоже смешной.
Ивановская областная прокуратура отремонтировала свое здание. Всё как положено власти, у которой слишком много власти. Мраморный фасад, теленаблюдение каждой внутренности, включая туалеты, и т.д. И, в том числе, снесли магазинчик-остановку общественного транспорта возле центрального входа. На том основании, что негоже торговать возле входа в храм правосудия, прости Господи. Хотя магазинчик был хороший и удобный.
Теперь — ни магазинчика, ни вообще какой-нибудь крыши над головой граждан, ожидающих троллейбус или автобус. Больше того, во множестве остались лишь штырьки неизвестного назначения, о которые вымоченные дождем граждане ломают ноги. Натурально ломают, а не в фигуральном смысле.