Шуйская богадельня

Бессмертный все-таки был человек – Николай Васильевич Гоголь. Жил черт знает когда, с Пушкиным еще был на короткой ноге, а как реалистично нашу современную жизнь описывал, а? Помните речь Собакевича? «Все христопродавцы. Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Один только хороший человек – прокурор, да и тот, если подумать, свинья». Я в свое время хотел его высказывания про губернатора, вице-губернатора (он их Гогой и Магогой назвал), председателя, полицеймейстера и прочих наших начальников тиснуть в газете без комментариев и посмотреть – как отреагируют? Вспомнят, что это Гоголь написал, или за пасквиль в свой адрес примут? Издревле повелось так на Руси – живет себе общество мелкопоместных дворян, чиновников, попов, в свой тесный круг принимать никого не желает, а пуще всего боится ревизора из столицы. И щелкоперов не любит. Антон Антонович Сквозник-Дмухановский по этому поводу замечательную фразу сказал: «И ведь что обидно: найдется щелкопер, бумагомарака, ни чина, ни звания не пощадит, в комедию вставит». Не соизволите ли, господа, комедию прочитать про такого городничего?

***

Шуя – город неплохой. Только с…тся и глухой. Провинция жуткая. Нравы, я скажу вам, в этом городе тоже N-ские. Гордятся местные жители колокольней, шпиль коей небесный свод проткнул, водкою, хотя ни один приличный человек ее пить последние лет пять не стал бы, гармониками (сам одуванчикоподобный губернатор их при случае растягивает), речкой Тезой, которая с советских времен несудоходна, и самым крупным в России текстильным комбинатом «Шуйские ситцы». Больше гордиться нечем. Ивановцы, патриотизм которых проявляется в чудовищной ругани в адрес дорог, очередного бедолаги-мэра, грязи и мусора на улицах и необузданного хамства обывателей, приезжая в Шую, чувствуют себя по меньшей мере столичными жителями. Потому что во сколько раз Иваново грязнее, пыльнее, колдобистее – в общем, хуже Москвы, во столько же раз Шуя грязнее, пыльнее и колдобистее Иванова. Перед въездом в Шую надо ставить дорожный знак «Кирпич forever». А водителям, рискнувшим по шуйским дорогам проехать, сразу молоко выдавать за вредность. Это что-то необыкновенное! Чтобы так заколдобить дороги, нужно быть семи пядей в колесах. С недавних пор город стал еще и чем-то вроде Будапешта тех времен, когда Буда и Пешт через Дунай не сообщались. Мост через Тезу пришел в полную негодность. Так что местные начальники придумали? Они просто запретили проезд через него для большегрузного транспорта, в том числе, автобусов-скотовозов. Теперь в Шуе только ПАЗики бегают. И велосипеды. По количеству велосипедов шуяне заткнут за пояс любой российский город, за исключением Биробиджана. Потому что Биробиджан уже на 90 процентов китайский.

Если вы думаете, что я сейчас начну с шуйского мэра Маслова портрет маслом писать, то вы жестоко ошибаетесь. Маслов – человек хороший, хотя и мент. Зачем он выбрался в мэры, для меня загадка, но с его приходом в провинциальном болоте Шуи начались хоть какие-то шевеления. Взял человек на должность дочь губернатора, и Шуе стало больше денег из области перепадать. Ведь бюджет Шуи – самый высокодотационный в области. И повышенное внимание к нему бюджета областного тому вторая причина, первая же из полной задницы шуйского производства проистекает. И задумали Маслов с Тихоновым, тоже шуянином, в их город инвестиции привлечь. И надо же случиться такому чуду – инвестор нашелся. Австрийский подданный Михаэль Эггер из ряда всяких Торжков выбрал богом забытую Шую и вознамерился тут завод построить. Инвестиционный проект содержит сумму просто колоссальную – 320 миллионов евро! Все уездные городишки России от зависти локти вмиг сглодали. Это же сколько можно червонцев с этого проекта настричь!

Но не тут-то было. Губернатор и мэр предполагали, а шуевый городничий располагал. Шуя ничто без «Шуйских ситцев», а «Шуйским ситцам» энтот заграничный ухажер мэрии был вовсе не надобен. Конечно, не самому комбинату, а хозяину Шуи Виктору Богаделину. Это тоже очень хороший человек, умный, хитрый, властный и могущественный. То ли он плохо спал в ту ночь, после которой весть об «Эггере» к нему пришла, то ли ревизор гоголевский ему привиделся, только сразу он ушлого австрияка невзлюбил. «Изведу супостата», — решил хозяйский мозг городничего. А как от очевидной пользы для города отказаться? Да легко! Что австриец делать-то замыслил, дерево обрабатывать? Так это производство жутко вредное, формальдегидом пахнет. Богаделину ли не знать, что такое формальдегид – его «Шуйские ситцы», несмотря на запреты экологов, эту гадость до сих пор в отделке используют, так работяги чуть не дохнут с него. И Виктор Александрович враз защитником природы заделался: повсюду стал рассказывать о вреде формальдегида, «зеленых» стал финансировать, сумасшедших местных целую толпу привлек, депутатов, до денег падких, и пошла-поехала в Шуе кампания под девизом «Получи фашист гранату». Не надо нам ваших денег, у шуевых собственная гордость.

***

Народ от такой прихоти хозяина города ох…, в общем, удивился жутко. Потом причину придумали и успокоились. Ведь на «Шуйских ситцах» зарплата какая? Известно какая – средняя по отрасли. А текстильная отрасль живет хреновато. Тем более, что не в Иванове столичном рабочие живут, и за 2-3 тысячи работать будут, а за 5 так и вовсе любой специалист руки лизать будет. А тут вдруг Эггер объявляет, что у него на заводе 500 евро зарплата будет. И народ-то весь к австрийцам и убежит.

Только умные люди подумали-посчитали: что-то не срастается. «Эггер» — производство высокотехнологичное, народу потребуется немного. Да и то, спецов московских и ивановских – требования-то к работникам будут предъявляться не шуевые. Простых работяг на велосипедах возьмут сотню-другую. А на «Шуйских ситцах» тысячи работают. Так что Богаделин своих кадров не лишится. С чего ж тогда городничий взъерепенился?

Подумали на Тихонова. Ведь любят Богаделин с Тихоновым друг друга, как перс и питбуль. А Тихонов по своей хвастливой привычке «Эггер» в каждый свой доклад вставляет: вот, мол, я какой молодец, деньжищ австрийских в область целый вагон приволок. А старина Богаделин ему возьми и подкузьми – на тебе, вождь коммунистический, розовую птицу обломинго!

Тут уже политологи за калькуляторы взялись, так и сяк повертели – опять не срастается. Тихонова-то Богаделин не любил меньше, чем Бабича с Канаевым. Эти два жука после того, как Богаделин их с «Шуйских ситцев» выжил, ему пакости через Минобороны делали, письма подметные писали, оборонзаказа лишали, уголовные дела возбуждали. А Тихонов как бы в стороне был, ему, как губернатору, работающие «Шуйские ситцы» были ближе чувства мести (Тихонов – бывший директор «Ситцев»). Но параллельно с приходом «Эггера» Тихонов с жуками распрощался – Бабич и Канаев его кинули, а одуванчик таких дел не прощает. Получалось, что на их разборках Богаделин поиметь политических очков не мог.

Так зачем же Богаделин борется с австрийцами?

***

Несть истины во многоглаголании. Перейдем к делу. Кто такой Богаделин? Он Князь Шуйский, удельный, конечно, феодальной раздробленности способствующий, но князь. Хозяин. Все его в Шуе любят, уважают и боятся. Мэр, хоть Богаделина поперек толще, от него зависит. Депутаты на него молятся. Работяги на велосипедах мечтают на его страшной дочке жениться.

А тут супостат приперся. Да и говорит человеческим голосом: всем счастье будет бесплатно и по способностям. Бюджет станет донором области, Шуя – образцом для подражания. Вы в Австрии были? Я знаю одного австрийского пенсионера, считающего каждый шиллинг. Так он в России целый театральный фестиваль спонсирует, чтобы его фамилию один раз в газете упомянули. Ясен пень, что шуйскому удельному князьку с семьей австрийских миллиардеров не тягаться. Разве ж мог князек потерпеть такую шнягу?! «Эггер», а не он, станет хозяином города. Ему будут молиться депутаты, лизать ноги мэр и поминать всуе работяги. Каждый умный человек пойдет работать к «Эггеру», а не к нему. Градообразующим предприятием будет не он, а «Эггер». Да лучше сдохнуть четырнадцать раз, чем в город чужака пустить. Хенде хох. Их бин партизан.

***

Чтобы вы не подумали, что я голословно хорошего человека говном поливаю, приведу несколько статистических данных.

Директор «Шуйских ситцев» чувствует себя хозяином города не зря. У него есть для этого все. То есть, люди. Свои, личные.

Например, личный семейный врач – Степанов Евгений Петрович. Детский врач, заведующий педиатрическим отделением Шуйской ЦРБ. У Богаделина есть внуки, которым педиатр постоянно нужен.

Свой депутат. Это фигура вообще примечательная. Сергей Григорьевич Роготов, главный противник «Эггера» в Шуе. Недавно не пойми с каких доходов купил машины себе и сыну.

Свой эколог, господин Богачев. Работает на «Шуйских ситцах», поэтому на комбинате формальдегида якобы нет, а на «Эггере» — якобы есть. Хотя Богачев ездил в Австрию, на комбинат «Эггера», где никакого формальдегида, конечно, нет (завод расположен в горнолыжном курорте). Мать Богачева состоит в инициативе по проведению в Шуе референдума на тему: нужен ли нам «Эггер». Она же, по совместительству, председатель общества охраны природы.

Свой поп. Отец Даниил, настоятель Воскресенского собора. Семейство Богаделина, по новорусской привычке, религиозно. Сын Виктора Александровича и вовсе в этом соборе ежедневно молится. А собор получает от «Шуйских ситцев» благотворительную помощь.

Молится сын Богаделина там не один. Еще одна активная верующая, Ирина Юрьевна Добродеева, работает проректором по научной работе ШГПУ. Понятно, почему Шуйский педуниверситет стал оплотом антиэггеровской кампании? Казалось бы, радоваться должны педагоги, что их выпускникам будет где силы за приличные деньги приложить. Ан нет! Ату его! Понятно, что выпускники заштатного вуза не бог весть какие специалисты, но все же… Нет уж, нешто можно против самого Богаделина попереть? Никогда!

Свой профсоюзный босс, Валерий Челноков. Тоже работник «Шуйских ситцев». Потому и профсоюзы против «Эггера».

Достаточно? А ведь таких людей у Богаделина – пол-Шуи. И все в «зеленых» теперь с подачи шефа играют. Денег нам не надо, нам чистую Тезу подавай. С отходами текстильного производства. Но никак не деревообрабатывающего.

***

«Э-э-э, — сказал я Петру Ивановичу.

— Нет, Петр Иванович, это я сказал: «Э-э-э».

— Э-э-э, — сказали мы с Петром Ивановичем».