Школьные учителя – наиболее косная и наиболее консервативная (в плохом смысле этого слова) прослойка другой нашей прослойки – интеллигенции. В школу идут работать те, кто уж совсем никуда пристроиться не может. Школа первая реагирует на все плохое, школа первой впитывает в себя самые гадкие тенденции, зарождающиеся в обществе. Как наиболее омерзительны нувориши и молодая буржуазия, выросшая из партийцев и люмпенов, на фоне нищей страны, так наиболее уродливо стремление наименее удачливого во всех отношениях среднего образования принять условия игры, навязанные нашими новыми культурой и системой ценностей.
Среднее образование является обязательным. Учитель по отношению к ученику не друг-товарищь-и-брат, а начальник. Дети не способны к самоорганизации на уровне, достаточном к осознанию необходимости учиться, а посему являются и всегда будут, по крайней мере в сфере образования, объектом насилия. Школа – по определению – тоталитарное учреждение. Чем меньше будет на этот счет спекуляций, сомнений и дискуссий, тем лучше будет ученикам, их родителям, школе, обществу и государству.
Вместе с тем школу необходимо оградить от тлетворного влияния «улицы» – постоянно меняющихся культурных тенденций взрослого общества и, в первую очередь, от родителей. В Иванове есть несколько престижных школ, расположенных преимущественно в центре, куда ивановская элита свозит детей. Руководство этих школ млеет от родителей своих учеников. Больше, чем сильные мира сего, учителя принимают правила игры, эстетику, ценности и идеологию постсоветских буржуа. Кастовость, социальное расслоение у нас сегодня начинаются в школе. Дети жестоки, учителя нищи. Отношения, господствующие во взрослом мире, облагороженные годами воспитания в советских (нормальных) школах и опытом жизни, проецируясь на детей в современной школе, приобретают совершенно уродливые формы.
Сегодня элитные школы и элитные детские лагеря — это детские коллективы, подобранные по статусу и уровню благосостояния родителей. Дьявол кроется в мелочах. Вся жизнь – сочетание нюансов. То, что кто-то считает мелочами, – суть происходящего и диагноз. Учительство и школа, получая мизерные деньги, но обладая некоей аурой иного бытия (они учат детей!), становятся неадекватными собственному состоянию, задачам среднего образования и реальности.
Две недели назад мы писали о чудовищном случае в лагере санаторного типа «Строитель» в Тейковском районе. В течение недели девятилетний мальчик подвергался «сексуальным действиям насильственного характера» со стороны его двенадцатилетних солагерников. Вспомнит ли кто из взрослых в своем пионерлагерном детстве, чтобы дети разных возрастов находились в одном спальном помещении. Три года для детей – это очень много.
Управление образования, соцстрах, профсоюзы отчитываются в эти дни об итогах летнего сезона. С гордостью рассказывают, как, несмотря на тяжелые финансовые условия, сколько и как хорошо они «оздоровили детей». Одного такого оздоровленного мы знаем точно. А сколько их было еще – тех, кому стыдно, за кого стыдно их родителям и кто совершенно беспомощен в подобных ситуациях. Сколько было случаев морального унижения и насилия, кроме физического. Вряд ли по этим цифрам кто-то отчитается, скорее, скроют все такого рода факты. Учителя, то бишь воспитатели, сами способствуют насилию, в том числе и потому, что дележ детей по социальному признаку родителей стал нормой. Неужели в «Строителе» нельзя было разместить детей по возрасту? Нет, их разместили по признаку – дети судей и милиционеров должны жить отдельно.
Главная примета современности – отсутствие стыда у чиновников всех рангов и видов. Социальное чиновничество — одно из самых изощренных: видимо, работа с детьми и обездоленными способствует развитию «профессиональных» навыков. На днях они перед объективами телекамер ИГТРК поучаствовали в круглом столе на тему детского отдыха. Не то чтобы нисколько не стыдясь, но вызывающе гордо поведала о своей работе директор того самого лагеря «Строитель» Ольга Устюжанина. Почему-то она еще до сих пор директор. Больше того, она до сих пор педагог и до сих пор ни одна из профессионально обязанных к заинтересованности сторон – типа управления образования Ивановской области – то ли не поняла, то ли не узнала, даже после того, как мы об этом сообщили, что происходит в этих детских лагерях. Воспитатель, который должен оказаться под следствием, сейчас, наверное, детей в школе учит – вряд ли что-то ускользнет от ее приметливого учительского глаза. Так, Устюжанина по итогам летнего отдыха заявляет: «Мы в числе первых из загородных лагерей начали оздоровление детей и сегодня имеем, можно сказать, прекрасную базу для лечения самых различных заболеваний… На высоком уровне силами лучших специалистов лечим лорболезни, сердечно-сосудистые, есть – уже работающая – концепция психологической нормализации душевного состояния ребенка на нашей территории».
Особенно удачным кажется пассаж про «душевное состояние». Интересно, сколько учителей, слушавших этот телевизионный треп, держали в уме мальчиков-насильников из лагеря «Строитель» (поверьте на слово, что информация об этом известна большинству сотрудников правоохранительных органов и системы образования Ивановской области), сколько из них вспоминали подобные случаи из собственной учительской практики и что они обо всем этом думали на самом деле.
Вернемся к школе. Аксиома, что среднее образование дети должны получать по месту жительства, а не по месту собрания отпрысков блатных, крутых и подкрученных родителей. Исключение составляют только частные школы. Не примазавшиеся к бюджету, а частные по-настоящему, где родители финансируют все: от аренды помещений и зарплаты учителей до школьного инвентаря и оборудования.
В обычной школе не должны тянуть с родителей деньги. Учителям должно быть законодательно запрещено принимать любые подарки, кроме цветов. Любое вспомоществование должно происходить по стандартным процедурам пожертвований, под наблюдением попечительских советов. Впрочем, это тоже не гарантирует скрытого взяточничества, процветающего в школах. Интеллектуальный взрыв, приведший к многократному росту выпускников-медалистов в последние годы, – лучшее тому доказательство. По всем признакам мы среднюю школу превратили в мафиозную структуру, где деньги играют решающую роль именно потому, что государство этих денег ей не дает.
Всеобщее среднее образование – задача государственная в еще большей степени, чем высшее образование. При этом все вопросы реального финансирования школ находятся в ведении не государства, а органов местного самоуправления. Школа, как жесткая система тоталитарного характера, требует единоначалия, единых стандартов, условий и контроля на всей территории страны. Под местными властями школа практически разваливается. Реформа среднего образования предлагает меры, которые никогда не смогут осуществить муниципальные власти, да к тому же без возможности управления процессом.
Необходимо менять систему оценки знаний. Экзамены по окончанию школы – атавизм. В течение двух недель невозможно оценить уровень подготовки, занимающий период в десять-двенадцать лет. У всех людей разная психика, разное здоровье, семейные обстоятельства в каждый конкретный период времени. Есть, к тому же, и элемент случайности. Знания должны оцениваться на протяжении двух-трех лет на завершающей стадии обучения. Ученик должен накапливать баллы по узкоспециальным и общим предметам, сам или с помощью учителей и родителей оценивая свои знания постоянно и свои шансы на перспективу. К окончанию школы ученик и его родители не должны впадать в панику, безумство и переставать спать, в предвкушении стихийного бедствия, именуемого выпускными экзаменами. К окончанию школы ученик должен иметь практически полный набор результатов тестирования своих знаний и точно знать, что ему дает этот набор: перечень вузов и факультетов, куда он сразу же может быть зачислен, или же просто осознание того, что обязанность получить среднее образование он перед государством выполнил.
Вызывает удивление бесконечная дискуссия на тему установления каких-то там доверительных отношений между учителем и учеником, неформального подхода и т. д. Невозможно создать систему с участием миллионов человек, которая бы успешно производила теплые человеческие отношения в процессе решения конкретных задач – это либо появляется в очень редких случаях, либо нет. Нельзя допускать неформального подхода, поскольку лишь исключительные личности способны при отсутствии формы, стандартов и приказов чего-либо добиваться, в абсолютном большинстве случаев это приводит к бардаку и глупостям.
Необходимо срочно отнять школы у городов и районов. Школа должна стать федеральной структурой, как армия или милиция, не зависимой от местного чиновничества ни финансово, ни организационно. Дискуссию о судьбе, реформе и путях развития средней школы необходимо перевести в русло финансов и переподчинения Министерству образования. И вообще дискуссию пора прекратить: всенародное обсуждение только сбивает ориентиры и не дает работать тем, кто еще может. Государство должно определиться с тем, что ему необходимо от среднего образования, и принять на этот счет окончательное решение. Школа – функция государства, а не сфера для умственной разминки лучших представителей интеллигенции.