Новый Уголовно-процессуальный кодекс, новый Административный кодекс и новый закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» – это, пожалуй, перебор для одной даты 1 июля 2002 года. Дата, безусловно, историческая, поскольку речь идет не об изменениях в этих трех законах, а об их новой редакции. Новшества, вносимые ими если и не революционны, то, по крайней мере, принципиальны. В полной мере осознать значение произошедшего, последствия и т. д. можно будет лишь со временем. Не один месяц, а может и год потребуется обществу, чтобы на житейском уровне почувствовать то, что сразу заметно профессионалам. Более подробно к этой теме мы еще обратимся, здесь же – конкретно о налоговой полиции. Похоже, что УФСНП лучше всех из правоохранителей подготовилось к выходу нового УПК: они хотя бы пресс-конференцию провели. Впрочем, если говорить о милиции, то их можно понять – им не до журналистов: от нововведений у них голова кругом, а стиль и методы работы им придется менять как никому.
Итак, 3 июля в новом здании (бывший райком, а потом исполком Советского района) Управления федеральной службы налоговой полиции по Ивановской области начальник следственного отделения УФСНП Николай Шкурин встречался с журналистами.
В сущности, по новому УПК за налоговой полицией, как и раньше остались все те же две статьи Уголовного кодекса – 198-я и 199-я (уклонение от уплаты налогов физическими лицами и организациями). Пусть они на меня не обижаются, но все их заявления о том, что у них и так-то было 26 статей УК по подследственности, а теперь и вовсе 53, не совсем соответствуют действительности. Никто с них не будет требовать ничего кроме двух названных статей, а также, частично по незаконному предпринимательству и частично по незаконному изготовлению (сбыту) акцизных марок. Все остальное (а это и впрямь 53 статьи) – только если дознаватели и следователи наткнутся на них случайно, расследуя свои родные дела. И тут есть один весьма важный нюанс.
В зависимости от тех или иных обстоятельств все следственные органы в такого рода пограничных по подследственности случаях могут иметь разный интерес – быстро расследовать и записать себе в актив, каким-то образом спихнуть на профильную структуру (типа, полиция на милицию, милиция на прокуратуру или наоборот), а может просто не «заметить» преступления, если очевидно, что спихнуть не удастся, а расследование потенциально тяжелое и нескорое. Такая возможность была и раньше ввиду того, что следствием в нашей стране занимается не один следственный орган, а просто целая их толпа, но теперь это может усилиться именно в связи с менее четким разграничением дел по подследственности. Разумеется, об этом Шкурин не говорил. Зато он поведал о другом весьма любопытном нюансе, напрямую не связанном с введением нового УПК.
В налоговой полиции с начала этого года действует новая установка. Если раньше следователи активно применяли так называемое «деятельное раскаяние» подозреваемых при закрытии уголовных дел (их так нацеливали), то теперь цель поставлена на доведение дел до суда. Результат налицо – в этом году в четыре раза (!) больше дел направлено в суд, чем за тот же период прошлого года. Это в свою очередь может привести не к просто большему числу обвиняемых, а вдвое большему. Объясняю этот не совсем понятный на первый взгляд пассаж.
Во время предварительного следствия по делам о неуплате налогов обвиняемым обычно назначали стрелочника – главного бухгалтера. Директора же заявляли, что они, мол, все силы направляли на развитие производства, у них голова занята решением серьезных проблем, а налоги – это вот бухгалтерия не перечисляет. Если кто-то будет сомневаться в том, что такой идиотизм и такие объяснения принимались следователями за чистую монету и служили причиной необвинения директоров и обвинения главбухов, сильно ошибется. Именно такой случай произошел с председателем городской думы Вячеславом Куликовым, когда он еще незаконно совмещал должность в думе с директорством в автоколонне 1163. Налоговая полиция тогда завела дело по неуплате взносов в государственные внебюджетные фонды. Подозреваемым была лишь главбух, а Куликов – нет, и именно по причинам (точнее объяснениям), приведенным мною выше. Уголовное дело тогда закрыли «в связи с деятельным раскаянием» главного бухгалтера автоколонны. Так вот, если эти дела теперь будут доходить до суда, то при судебном следствии, я не думаю, что такие объяснения (злой бухгалтер без моего ведома налоги не перечислял), устроят судей и прокуроров, которые теперь будут участвовать практически во всех уголовных процессах. Прокурор может озаботиться проблемой неправильно выбранного обвиняемого, а суд оправдать его, так как теперь на доследование дела не отправляются. Пара таких оплеух и следствие начнет выбирать правильных обвиняемых. Так что, несмотря на все заявления следственных органов о том, что мол, как тяжело и плохо станет работать по новому УПК, я лично вижу пока одни только плюсы.
Есть масса нюансов, на которые можно обратить внимание, но они затрагивают все следственные органы. Специфика же имеет не совсем правовой характер. Тяжело придется милиции. У них контингент не тот, что у налоговой полиции, у них народ посмелее и пооторванней будет. Без мордобоя зачастую нужные показания не выбьешь. А какой тут мордобой, если теперь даже задержать без суда нельзя. А пока суд да дело – подозреваемые свыкаются со своим статусом и уже через пару дней готовы к противостоянию дознавателям, операм и следователям, которые раньше почти сто процентов всех признаний получали именно в первые часы после задержания и ареста. Придется искать им новые методы работы. Могу им посочувствовать, но мысль, что все это на руку не только преступным элементам, но и нам (в первую очередь нам) – законопослушным гражданам, не покидает меня. И правоохранителей нисколько не жаль. Пусть работают тщательнее и скрупулезней.